И совсем неважно, что оно оформлено не у нотариуса. Мол последнюю волю усопшей все равно надо уважать и исполнять

Свои последнии годы бабушка проживала в деменции. Кому довелось столкнуться с этим, знает, что это не самое приятное зрелище. Стоило только потерять бдительность, как она убегала из дома в неизвестном направлении. Бывало так, что сама потом приходила. Порой приходилось подключать полицию с волонтерами.

Мама и папа были на работе. Брат мамы, мой дядя Вадим, не хотел тратить время на мать. А его жена Настя все хотела сдать свекровь в психбольницу.

А я была в декрете, поэтому на меня легла вся ответственность по уходу за больной. Вместе с мужем перебрались жить к бабушке. Взамен должны были потом получить квартиру. Бабушка была в здравом уме, отличалась умом. Она сразу же переписала жилплощадь на меня. Чтобы обезопасить себя, долю собственности оставила за собой.

Бабушкина деменция совпала с моментом, когда дочку отдали в сад. На работу я не стала выходить, чтобы больше времени уделять бабушке. Тем не менее, у неё получилось пару раз ускользнуть от меня.

После очередного побега, домой бабушка привели тетя и дядя. Они утверждали, что она пришла к ним, написала новое завещание и сказала, чтобы у меня квартиру забрали. Словам этих людей я не доверяла. Тем более знала, что тетя Настя уже давно присмотрела квартиру, чтобы отдать ее старшему сыну Димы. Однако, она не собиралась брать ответственность за пожилую, но вполне адекватную свекровь.

Бабушке уже было больше 80, когда ее не стало. Весь хлам из квартиры выкинули, провели генеральную уборку. Даже священника позвали, чтобы освятил квартиру.

Настал тот момент, когда надо было вступить в наследство. Мама написала отказ от своей доли, которая досталась от бабушки, в пользу меня. А вот дядю подначивала тетя, и он свою часть решил забрать.

Прошло около шести месяцев. В дверь раздался звонок. На пороге стояла семья дяди Вадима. Тетя Настя, не церемонясь, отодвинула меня в сторону и начала заносить вещи своего сына.

При этом она демонстрировала Диме квартиру и говорила о том, что теперь это его дом. Мол папа его частично владеет жилплощадью, так что это его дом. Предложила выбрать любую комнату. Ещё и приговаривала, что скоро вся квартира будет в его распоряжении. Потом сказала, что надо с пока ещё нынешней хозяйкой поговорить. То есть со мной.

Сказать, что я была удивлена, ничего не сказать. Дядя Вадим был собственников одной сотой доли. Если брать в квадратных метрах, то это получается 0,62. С какого перепуга они решили поселить здесь своего сына? Учитывая то, что рыночная стоимость квадратного метра в наших края составляет примерно 40 тысяч.

Тетя подошла ко мне и начала махать какой-то книжкой. В ней непонятным и неразборчивым почерком было что-то написано. Она стала заявлять, что это бабушкино завещание. И совсем неважно, что оно оформлено не у нотариуса. Мол последнюю волю усопшей все равно надо уважать и исполнять. Тут она начал давить на мою совесть и честность: я должна уступить квартиру Диме, а мне достаётся шкаф с книгами и швейная машинка. И предложила мне, как можно скорее, собрать свои вещи.

Муж выпроводил незваных гостей, которые очень громко кричали и ругались матом. А мы сразу же отправились в суд, где написали заявление о принудительном выкупе микродоли. Когда вернулись домой, то нас ждала очень интересная картина: некие парни пытались вскрыть дверь нашей квартиры, а руководила ими тетушка. От полиции толка не было никакого. У дяди были законные основания на нахождения в квартире.

В течении четырёх месяцев мы пытались в судебном порядке решить вопрос. Это было самое ужасное время нашей жизни. Тетя предпринимала попытки сдать комнату в нашей квартире людям не славянской внешности, устраивала посиделки с подругами. Даже почасовую аренду пыталась наладить для встреч разных парочек.  

В итоге, суд вынес вердикт: дядя должен продать свою долю за 32 тысячи. С каким же удовольствием я выпроводила тетю из нашей квартиры. Она попыталась судится со мной, но у неё ничего не вышло. Все соседи наблюдали за тем, как я спускала ее с лестницы. И все подтвердили, что она сама оступилась и упала.

С тех пор мы перестали вообще общаться с горе-родственниками. При этом, нас обозвали самыми настоящими врагами. Мы все ждали, что нам какую-нибудь гадость ещё в коробочке пришлёт, как в фильмах про мафиози.