«Красная шапочка» из под пера других писателей

Детские сказки, обычно, создание фольклора, то есть народа. Просто в свое время кто-то, кто уже выучил грамоту, решил собрать и записать их. Но что если представить, что некоторые из известных детских историй могли иметь своего автора? Какими бы тогда были вступления или окончания? Везде бы охотники убивали волка? Давайте посмотрим на интерпретацию «Красной шапочки», написанной от «лица» разных писателей (на самом деле литературоведов, изучавших того или иного писателя).

Эрих Мария Ремарк:

— Подойди, сядь поближе, — уныло произнес Волк.

Красная шапочка налила каждому по рюмке водки и села на кровать возле Волка. Комната была наполнена зловонием алкоголя, но они его уже не могли учуять. В этом запахе была вся их жизнь, которая не имела ярких красок. Сам запах стал их жизнью.

— Мне уже не на что надеяться, — тоскливо произнесла она. – Мое будущее уже никогда не настанет.

Джек Лондон:

Она была сильна духом и телом. В момент, когда он увидела перед собой жестокие глаза Волка, Шапочка тут же набросилась на него и, даже не моргнув глазом, вспорола ему живот ножом, который схватила со стола. Не зря ее прозвали лучшей из своего рода. Таких храбрецов нужно было еще поискать. Она помогла своей бабушке выбраться из шкуры зверя и с ухмылкой посмотрела на останки.

Ги Де Мопассан:

Волк самодовольно следил за движениями юной особы, которая скидывала юбку за юбкой, оголяя формы своего прекрасного молодого тела. Волк обладал тем особым взглядом, который мог заставить даже самую скромную парижанку проявить все кокетство, которое в ней было. Шапочка была невинна и именно это привлекало в ней даже больше ее неземной красоты.

Габриэль Гарсия Маркес:

Пройдет немало времени, прежде чем Волк решиться вспомнить это прекрасное время его жизни. Он вспомнит бабушку, которая доверительно смотрела на него, пока он пытался отравить ее пирогом. Вспомнит он и милую Красную Шапочку, которая решилась помочь ему в его нелегком деле. Больше всего ему запомнился момент, когда они вместе пытались подорвать домик старушки, в надежде навсегда оставить в  прошлом ее и ее традиции, но Бабушка была неумолима. Жизнь так и кипела в ней. Ему вдруг стало теплее на душе от этих воспоминаний. Особенно сейчас, когда он стоял и ждал исполнения своего смертельного приговора.

Харуки Мураками:

Утреннее солнце разбудило меня. Я взглянул на Шапку, но она еще спала, и я не стал ее будить. Я стал у окна и принялся курить одну сигарету за другой, пока в пачке не осталось ничего. Не смотря на ранее время, хотелось есть, поэтому я пошел на кухню, чтобы приготовить единственное, что я научился делать хорошо за годы своей жизни – лапшу. Пока она варилась, я решил приготовить мясной соус и вывалил на сковороду все, что сумел отыскать в холодильнике. На радио играли незатейливые мелодии. Лапша была уже готова, и я хотел было начать есть, но в дверь позвонили. Кого могло притащить в  такую рань? На пороге стоял недовольный Волк. У него явно что-то случилось…

Виктор Гюго:

По спине Красной Шапочки пробежали мурашки. Она осталась совершенно одна. Одна, словно первая звезда на небосводе, одна, как иголка в стоге сена, одна, как брошенная игрушка при переезде, одна, как…

Эдгар По:

В темном лесу, где века не ступали ноги человека, а тропинки никогда не были истоптаны достаточно, чтобы их можно было увидеть, под таинственным покровом ночи в самой глубин леса стоял дом Красной Шапочки…

Патрик Зюскинд:

Если запах Волка был ужасен и противен, то Красная Шапочка пахла так, как пахнут самые дорогие духи Парижа. Это был непередаваемый аромат, который вряд ли можно было бы получить из экстракта даже самых редких цветов. Так пахло в диком лесу, на лужайке за секунду до рассвета, когда роса еще не успела испариться со стебельков травы. Но даже этот восхитительный аромат перебивался вонью, которой несло от Волка. Вы когда-нибудь находили тело в доме, которое пролежало там несколько дней? Это запах смерти, смешанный с сыростью его шкуры и остатками его жертв, торчащих между зубов.

Оноре де Бальзак:

Когда Волк добрался до дома Бабушки, он неохотно постучал в дверь. Она была самой обычной, хотя крепкой и сделанной мастером, который знал свое ремесло. Судя по узорам и орнаментам, которые то тут, то там, покрывали поверхность двери, ей было около сотни лет и время ее не пощадило. Она была покрыта мхом внизу, где была постоянна влага и царапинами вверху, где заскучавший путник резво выстукивал свои ритмы, желая попасть внутрь. Одна царапина особенно виднелась на фоне – она была глубокой и сделано специально. Поговаривали, что сделал ее один хищник, желавший отведать у старухи, да та не открыла двери. В целом, хоть и с богатой историей, дверь была совершенно обычной, поэтому нет более смысла рассказывать о ней что-то еще…