Плата за победу – Плата за победу – последние 100 метров.

…Охранник что-то пробурчал в ответ на вопрос старика о том, можно ли здесь, в банке за квартиру заплатить. Но дед не унимался, а продолжал задавать свои вопросы:

— Так где оплатить-то можно, а то я здесь первый раз.

— К окошку идите, там можно оплатить.

И видя, что старик его не понимает, махнул туда, где были кассы, а дед так и стоял, озираясь, не понимая, куда все-таки идти.

Охранник ещё раз показал в сторону окна:

— Ну так вон туда иди, чего на проходе встал, дорогу загораживаешь?

— Да не сердись ты, мил человек, мне-то откуда знать ваши местные порядки? Теперь знаю, понял.

И пошел потихоньку в сторону кассы, расплатился, получил сдачу и чек, положил все это в видавший виды кошелек и вернулся к охраннику.

— Неужели тебе не скучно целыми днями так сидеть, работы лучше нет, что ли?

Охранник с удивлением воззрился на него:

— Так и есть моя работа, неужели не понимаешь?

Дед продолжал неотрывно следить за мужиком, чем привел его в крайнее раздражение.

— Ты чего ещё от меня ждешь?

Невозмутимо и спокойно дед ответил:

— Ты как, готов по пунктам все выслушать, или лучше сразу всё обсказать?

— Вот сейчас я тебя не понял – с удивлением сказал охранник и, немного подождав, опять повернулся к своему экрану.

И тут совершенно неожиданно прямо перед своим носом он узрел пистолетный ствол и услышал спокойный голос:

— Давай, милок, двери блокируй и окна жалюзи закрой. И не дергайся, у меня рука меткая, а уж сейчас я точно не промахнусь.

Охранник не двигался, парализованный страхом – неужели все серьезно? На лбу его поступили капельки пота, и, глядя в глаза деду, он понял, что все так и будет – рука не дрогнет, и тот спокойно, без колебаний, всадит ему пулю прямо в лоб.

Рука сама собой потянулась к пульту – дверь заблокировалась с едва слышным щелчком, и стальные полоски жалюзи поехали вниз по окнам.

Дед, продолжая держать охранника под прицелом, крикнул:

— Все сюда – это ограбление! Не дергайтесь, и я никого не трону. Поднимите руки вверх!

В зале обслуживания наступила гробовая тишина. Немногочисленные посетители -молодые парни, мамочки с малышами, взрослые женщины и миленькая бабулька — внимательно смотрели на нежданного грабителя.

Девушка-кассир решила вызвать ГБР, но на деда нажатие на кнопку не произвело ни малейшего впечатления, казалось, что эта операция его забавляет.

— Давайте-ка все идите в холл.

Бабуля, видимо, деда знала и потому решила его уболтать:

— Ты совсем, что ли, обалдел, Васька, пень ты старый! Ну какой из тебя грабитель? Ты вообще соображаешь, чего творишь?

Но дед шутить не собирался – подняв пистолет, он жестом указал на выход в холл и для пущей убедительности выстрелил при попытке двух парней подойти к нему. Дети заревели от страха, ребята предпочли отойти подальше. Подчиняясь приказу деда, люди вышли и сели на стулья в холле.

Девушка-кассир внимательно смотрела на деда:

— Зачем вы это делаете? Вас же мигом вычислят по платежке, и никто из ГБР вас жалеть не станет.

— Да, деда, бандитов-то милиционеры всех убивают, ты не знал разве? – спросил один из мальчишек, только что напуганных звуком выстрела.

— Да нельзя меня убить, я уже давно мертвый – серьезно ответил налетчик.

— Это как так? Ты, наверное, Кощей? Все вокруг засмеялись.

— Да нет, я покруче твоего Бессмертного буду – деду явно было весело.

…. А в это время на пульте вневедомственной охраны диспетчеры обсуждали поступивший сигнал из банка, наряд собрался молниеносно и помчался к месту вызова, в итоге наткнувшись на заблокированные двери и окна, без малейших следов взлома.

… -Слышь, ты был сел, посидел, а то в ногах правды-то нет. И вообще, Вася, неужели ты окончить жизнь в тюрьме? – спросила бабуля.

— Да ладно тебе, Татьяна, то, что я делаю, это правильное дело, ради которого и помереть не жалко.

И в этот момент зазвонил телефон.

Дед кивнул кассирше:

— Ну давай, милая, бери трубку и рассказывай все – что банк захватили, хотят переговоров, в заложниках человек 10, в том числе и дети.

Девушка в точности выполнила всё, что ей сказали.

Дедок попросил у охранника связку ключей, чтобы разблокировать двери и стал ждать ответного звонка. Среагировали быстро.

Разговор велся странный – после обмена приветствиями дед спросил:

— Слышь, сынок, а ты в каком звании?

— Майор, — с удивлением раздалось с того конца провода.

— Ну, значит, обращайся ко мне тоже по званию, как положено – я полковник.

Привыкший к самым разным ответам в ходе переговоров майор сразу понял, что в этот раз ситуация неординарная, и никакие попытки вести беседу в обычном русле не помогут – значит, надо принимать правила игры.

Дед разложил ситуацию по полочкам:

— Ты же, майор, понимаешь, что целью твоей работы будет следующее: все заложники остались в живых, ты получишь грамоту или ещё чего-то там за удачную операцию, а преступника поймаешь. Только давай без глупостей – все закрыто, заблокировано, люди 10 человек, не надо дурить сгоряча.

Денег мне не надо, я и так уже банк захватил. Мне другое нужно: рядом с банком стоит бак мусорный, и там конверт с требованиями – пусть кто-то из твоих заберет его — всё поймете.

Майор, прочитав лежащую в конверте бумажку, пришел в изумление и тут же набрал номер банка, чтобы удостовериться в правильности того, что он видит.

…. В это время бабуся тихонько разговаривала с кассиром:

— Я Васю знаю уже много лет, у него жена умерла лет 7 назад, совсем один остался. А ведь всю войну прошел, и до пенсии в органах остался служить, и 9 мая для него всегда святой праздник был. Вот и приключилась с ними однажды беда: на праздник пошли они вместе в кафе, а когда домой вернулись, оказалось, что ограбили их.

Брать-то особо и нечего было, чего там у стариков-то брать, а вот медали все украли, а их столько у него было! Это ж какой сволочью надо быть, чтобы у фронтовика награды увести! В милиции на него вообще рукой махнули – и без твоих медалей дел хватает. Вот так… понятно, что даром не прошла эта история – постарел Василий, эх, постарел.

И вновь раздался звонок – требования были выполнены, нужно было забрать пакет, лежавший на крыльце банка. И дед попросил у майора пройти 100 метров от банка при условии, что никто его трогать не станет.

Пакет с крыльца забрал один из заложников. Бережно развернув его, дед увидел форму с наградами, и тихие слезы радости покатились по его щекам. Дед взял пакет и вышел в соседнее помещение. Спустя пару минут вышел в военной форме, которая практически полностью вся была увешана медалями и орденами.

— Ого, деда, какие у тебя значки красивые! – с восхищением и удивлением сказал один малыш.  Счастливая улыбка осветила лицо деда:

— Вот то, ради чего я воевал, а меня лишили самого дорогого, что у меня было. Лишили веры, когда оставили без истории, переписав её заново. День Победы – это такой день, ради которого живет любой ветеран, а у меня в этот праздник отобрали самое ценное… и ранили в самое сердце, когда отказались искать эти награды. Но зато теперь они навсегда останутся со мной…

Дед пошел к выходу, и вдруг пошатнулся, схватился рукой за сердце, но подоспевший молодой мужчина подхватил его.

— Давай, отец, я с тобой, тебе ещё надо пройти эти 100 метров, самые главные в жизни.

— Да, но не надо со мной идти, это моя дорога, не твоя.

— Ещё как моя, я в Афгане воевал.

Как только они вышли на улицу, из динамиков грянула победная песня, которую исполнял Лев Лещенко. Дед с трудом двигался вперед, преодолевая важные метры своей жизни, гордо подняв голову, со слезами на глазах. Каждый шаг давался ему с большим трудом, и только поддержка бывшего афганца не давала ему упасть. Так и шли они вместе, 2 воина, знающих цену Победе, до тех пор, пока полковник не упал на землю, выполнив свой последний долг…