После того как она открыла дверь, застыла. Там толпились цыгане

Анна Владимировна вздохнула, сняла сережки и положила в красивую старинную шкатулку. Они были из золота, инкрустированные рубинчиками, получила она их от мужа очень давно. Тонкая работа, надежный замочек, яркие и пестрые цвета праздника.

Сама Анна была такой же — стройной и хрупкой снаружи, но внутри было щедрое и любящее сердце. Все окружающие рядом с ней находили покой. Даже если случалось несчастье, то Анна облегчала их состояние, снимала боль, все переставало ныть. Иногда создавалось впечатление, что все вокруг ополчились против тебя…

На данный момент Анна Владимировна уже поседела, появились морщинки около глаз, занималась воспитанием внучка Федора. Когда родители уходили на работу, она его кормила, учила с ним уроки, наводила в доме порядок, отвечала за чистоту и уют. Федору нравилось сидеть с бабулей по вечерам в ее удобном огромном кресле, в котором помещались с комфортом оба. Оно было таким уютным, что обволакивало их и перемещало в сказочную страну. Тихонько, напевая песенки, Анна Владимировна могла убаюкать внука, а он старался не шевелиться, чтобы волшебство не рассеялось. По дому разносился аромат ее пирожков и запах травяного чая.

Федор любил смотреть на покачивающиеся бабушкины серьги. Они были темно-красного цвета, переливались в лучах лампы, когда бабушка поворачивала голову. Завораживающее зрелище.

Только сегодня бабушка убрала их в шкатулку. Ее уши припухни и болели. Придется подождать…

Ну и ладно, пусть будет так! — она приободрилась и пошла на кухню готовить ужин.

Федор умотал на улицу поиграть в мяч с соседской детворой. Вода из крана шумела, но она расслышала звонок  дверь.

Федор, непоседа, снова ключи забыл? — Анна отерла руки о кухонное полотенце и пошла в прихожку.

Когда открыла двери, то замерла изумленная. Там она увидела несколько цыган, которые прятались друг за дружку. Она даже растерялась немного.

Можете дать воды попить? — сказала громким голосом одна из них, которая была моложе всех. — Малыш пить захотел.

У нее на руках был малыш, завернутый в тряпочки и плакал. Анна Владимировна не могла понять, что происходит.

Хорошо, постойте, я дам вам воды.

Ну нет! Негоже воду на пороге давать, а то несчастье в дом придет! — стала возражать цыганка. — можно мы войдем?

Они все заявились в коридор, а Анна пошла на кухню за водой. Малыш кричал вовсю.

Да потерпи немного, сейчас будет тебе вода, не нужно так громко плакать! — запричитала бабушка.

В чайнике была слишком горячей вода. Чем же ее разбавлять? Аня подула на кружку, чтобы вода поскорее остыла…

Федор, который вернулся домой, чтобы надеть куртку, заметил, что пока бабушка была на кухне, гости обшаривали по полкам и шкафчикам. Их действия были слаженными и четкими.

Федор собрался крикнуть и позвать бабушку, только глянул на мужчину, который посмотрел на него строго и показал на горло, проведя по нему рукой. Чтобы тот молчал. У него был колючий взгляд. Федя его до сих пор забыть не может. Словно загипнотизированный мальчик стоял и не шевелился. Даже после по ночам тот ему снился. А крикнуть во сне не получалось…

Федор испугался, обратил внимание на крошку-девочку, которая выглядела неухоженной и взлохмаченной, с повязанным на груди платком, она открыла шкатулку бабушки и вынула из нее серьги. Обрадовалась, улыбнулась и положила их в карман. Лица девочки Федор так и не запомнил. У него разболелась голова, стал заплетаться язык, мысли сбились в кучу. Цыган без отрыва смотрел на него. А на кухне еще одна женщина-цыганка болтала с Анной Владимировной, отвлекая ее. 

Малыша напоили, цыгане столпились в прихожке. Затем они ушли и затворили за собой двери.

Бабуля” — сказал Федор, лежа на полу гостиной.

Что случилось? Почему ты здесь? — Анна подскочила к внуку и положила его на диван.

Затем она увидела, что дверцы шкафов открыты, вещи помятые, повсюду беспорядок, разбросаны книги, а на столе открытая шкатулка. Федор пытался вспомнить лица людей. Но не смог. Их лица стерлись из воспоминаний.

К вечеру приехала скорая. Бабушке поплохело. Она была в шоке от того, что из-за ее душевной доброты она же и пострадала, она же верила людям. А они унесли с собой самое дорогое, что у нее было.

И все дело в том, что не настолько они ценные. Это был подарок от любимого мужа, которого уже давно нет в живых. Теперь их будет носить кто-то другой. Как же так…что за жестокость и несправедливость…

Небо уже не было ярко-голубым. Оно стало пепельно-серым. Ветви деревьев были уже голыми, прошли первые заморозки. Все потемнело. Изменилась и сама Анна.

Куда-то подевался ее стержень. И уже не было сил ни на что. Она стала испаряться, силы вытекали, жизнь уходила из нее. Бабуля стала быстро уставать, уже не читала внуку книжки, тяжело дышала и слабела.

Ее не стало перед весной. Федя был напряжен. Он не плакал. Словно окаменевший истукан. Он испытал боль первой в жизни потери любимого человека. Стоя на кладбище, держал в руках цветы. Бабушке нравились хризантемы. Он купил самые лучшие. В душе была рана, которая болела. Чаша боли переполнилась до краев, заполнила все внутри. Все внутри дрожало от этой боли. Он не издавал никаких звуков.

Годы летели. Федя окончил Университет. Пошел работать. Но тот сон с цыганами продолжал ему сниться. Особенно когда он уставал. Временами он заезжал в квартиру бабушки. 

Наступила весна. Город просыпался от спячки. Жизнь текла своим чередом. Тогда Федя вышел рано. Он шел к метро пешком, дышал терпким воздухом…Но в душе у Федора все также было пусто…вся жизнь в нем умерла много лет назад, вместе с любимой бабулей…